Ольга прижала тяжелый металлический пресс к пропитанной специальным раствором фильтровальной бумаге, фиксируя перекошенный корешок сказок 1912 года издания. Руки в тонких перчатках действовали быстро: она расправляла ветошью спрессованные от влаги страницы, пока они не превратились в труху.
Дверь квартиры захлопнулась с резким щелчком. Максим бросил на тумбочку тяжелую сумку с автоключами, достал из кармана пластиковую баночку и поставил ее прямо на краешек реставрационного стола.
— Достал костный клей, как ты просила, — Максим вытер мазутное пятно с щеки тыльной стороной ладони. — Хозяин издания перевел предоплату?
— Завтра встреча в сквере, — Ольга не подбирала слова, не отрываясь от разглаживания иллюстрации. — Он готов оплатить всю работу, если успеем до дня рождения дочки. Это единственный экземпляр, который остался у них от…
Замок в коридоре скрежетнул, и дверь распахнулась до упора, ударившись о вешалку. В прихожую вошла Татьяна Сергеевна, сгружая на пол два раздутых тканевых баула. Следом втащилась Светлана, не вынимая наушников и не снимая грязных ботинок.
— Пылью своей опять дышишь? — Татьяна Сергеевна с ходу швырнула ключи на тумбу и ткнула пальцем в сторону разложенных на столе старинных листов. — Сынок с смены пришел, а у тебя тут снова расклеены эти трухлявые бумажки! Максим, ты посмотри на нее! Мужик пашет на автосервисе с утра до ночи, а деньги уходят на баночки, кисточки и чужую макулатуру!
Ольга резко распрямила спину, убирая перчатки в карман фартука:
— Это заказ. И эти «бумажки» приносят в дом больше, чем…
— Молчала бы! — перебила мать, делая шаг вперед и грудью назадавливая на пространство между столом и Ольгой. — Светке жить негде! В деревне работы нет, дом сыплется, а вы тут в двух комнатах барство развели! Снимите сестре квартиру в городе! Максим, ты старший брат или кто?!
Максим шагнет между матерью и реставрационным столом, прикрыв собой разложенный фолиант:
— Мама, переобуйся. Светлана не работает уже полгода. Я оплатил ее долги по микрозаймам в прошлом месяце. Больше денег нет.
— Нет?! — Светлана выдернула наушники и с громким треском бросила сумку на кухонный стул. — А на гараж у тебя есть?! На запчасти твои есть?! Ты на родную сестру зажал пятьдесят тысяч на первый взнос?!
Ольга молча накрыла просушиваемый блок книги плотным картоном, заблокировала фиксаторы пресса и шагнула к выходу из комнаты, плотно закрыв за собой дверь.
Ольга сидела на деревянной скамье возле центральной аллеи, держа на коленях жесткую папку из плотного переплетного картона. Рядом опустился Виктор. Его восьмилетняя дочь Арина мгновенно прижала к груди отреставрированный фолиант, с осторожностью проведя пальцами по восстановленному золотому тиснению на корешке.
— Страницы укреплены растительным микалентным шелком, — Ольга открыла книгу на первой странице и показала ребенку нижний край блока. — Видишь? Если будешь переворачивать за верхний угол, корешок не лопнет. Вода больше не страшна, я обработала переплет гидрофобным составом.
Арина кивнула, уткнувшись носом в свежий переплет, и отбежала к соседней клумбе.
Виктор достал из внутреннего кармана пиджака конверт и положил его на папку в руках Ольги.
— Здесь остаток суммы по договору. И премия. Это книга ее матери. Единственная вещь, которую Арина забрала из нашего старого дома после катастрофы.
Ольга отстранила конверт пальцами:
— Здесь вдвое больше договоренного. Я не возьму сверх сметы.
Виктор остановил ее руку, опустив ладонь на край папки:
— Я навел о вас справки, Ольга. Вы собираете документы на аренду муниципального помещения под детскую реставрационную мастерскую уже три года. Администрация отказывает из-за отсутствия коммерческого софинансирования.
— Мне не нужны подачки, — Ольга подняла подбородок, пальцы ее сжали картонную папку так, что посинели ногти.
— Это не подачка, — Виктор вытащил из портфеля вторую папку, уже со штампами коммерческого банка и юристов. — Это трехлетний договор спонсорства от моей строительной компании. Я оплачиваю аренду старинного особняка на Чернышевского и закупку трех профессиональных прессов. Взамен — бесплатные занятия для детей-сирот и моей дочери дважды в неделю. Подписывайте или я найду другого мастера, хотя знаю, что лучше вас в городе нет.
Ольга взяла ручку, выведенную Виктором из кармана, и быстро поставила подпись на последнем листе договора.
Документы с печатями меценатского фонда лежали в центре обеденного стола. Ольга расчерчивала план расстановки стеллажей на листе миллиметровки, когда Максим вошел на кухню, держа в руках распечатку сметы на ремонт вентиляции.
Входная дверь отомкнулась снаружи без звонка. В коридоре раздались быстрые шаги, и Светлана влетела на кухню, даже не сняв куртку. За ней, тяжело дыша, вошла Татьяна Сергеевна.
Светлана сходу сгребла со стола договор аренды и банковскую выписку по целевому счету мастерской.
— Это что такое?! — Светлана визгливо ткнула пальцем в сумму с целевыми цифрами спонсорского транша. — Триста тысяч на «закупку оборудования»?! Вы совсем зажрались?!
— Положи документ на место, — Максим шагнул к сестре и вырвал бумагу из ее пальцев. — Это не наши деньги. Это целевые средства фонда на открытие детского центра. За нецелевой расход — уголовная статья.
— Какая статья?! — Татьяна Сергеевна подскочила к сыну и схватила его за локоть, больно сжав ткань рубашки. — Ты мне зубы не заговаривай! У твоей жены покровители богатые появились! Пусть этот ее бизнесмен Светке комнату в секционке купит! Или ты продаешь гараж прямо завтра! Покупатель есть, дядя Коля готов отдать триста пятьдесят тысяч наличкой!
— Гараж не продается, — Максим стряхнул руку матери с локтя. — В гараже стоит мое диагностическое оборудование. Это мой единственный источник заработка, когда на автосервисе нет смен.
— Ах ты эгоист! — Светлана всплеснула руками, наступая на Ольгу. — Нашла себе богатого папика и мужа против родной семьи натравила?! Да ты кто такая вообще?! Побираешься со своими книжками!
— Вон, — Ольга указала рукой на выход из кухни. Голос ее не дрогнул, но плечи застыли в каменном напряжении. — Выходите из квартиры.
— Что?! — Татьяна Сергеевна задохнулась от возмущения, переходя на сип. — Ты кого выгоняешь, притвора?! Максим, ты слышишь, как она с твоей матерью разговаривает?!
— Ольга права, — Максим подошел к двери прихожей и распахнул ее настежь, взяв материнское пальто с вешалки. — Выметайтесь. Светлана, завтра в девять утра жду тебя на базе стройматериалов. Я договорился с фасовщиком, тебя берут на склад. Не придешь — я аннулирую твою дополнительную банковскую карту, привязанную к моему счету.
Светлана побледнела, выдернула из рук брата куртку и выскочила на лестничную площадку. Татьяна Сергеевна двинулась следом, выкрикивая упреки уже с лестницы.
В новом помещении мастерской пахло свежей штукатуркой и сосновыми стружками. Ольга стояла на стремянке, прикручивая к стене направляющие для сушильных сеток. Максим внизу собирал массивный верстак, затягивая гаечным ключом болты на станине.
Дверь мастерской звякнула колокольчиком. На пороге появилась Светлана в короткой юбке и сапогах на высоком каблуке. Она брезгливо перешагнула через коробку с банками грунтовки и остановилась в центре зала.
— Ну и зачем ты меня сюда позвала? — Светлана скрестила руки на груди, оглядывая стеллажи. — Максим сказал, у тебя есть разговор.
Ольга спустилась со стремянки, вытерла руки о ветошь и положила на край стола штатное расписание и трудовой договор.
— Мне нужен администратор-архивариус. График — с десяти до шести. Официальное оформление, оклад тридцать пять тысяч, ведение учета входящих заказов, прием детей на мастер-классы и закупка расходников.
Светлана прыснула, вытащив из кармана телефон:
— Тридцать пять тысяч? Ты смеешься? Я должна сидеть тут в пыли, мыть банки из-под клея за эти копейки и шестерить на тебя?!
— Это реальная работа с фиксированным доходом, — Ольга шагнула ближе, глядя сестре мужа прямо в глаза. — Если ты подписываешь договор, ты начинаешь зарабатывать сама и снимаешь комнату. Максим больше не платит за твои кредиты.
— Да пошла ты со своей работой! — Светлана швырнула трудовой договор обратно на стол, повредив уголок листа. — Я не для того в город приехала, чтобы на подхвате у невестки работать! Я себе нормального мужика найду с деньгами и положением, а не нищеброда, как мой брат, который в мазуте копается за копейки!
Светлана развернулась на каблуках и громко хлопнула дверью. Ольга медленно подняла с пола упавший документ, аккуратно расправила смятый край и убрала его в нижний ящик верстака.
Время настенных часов в прихожей приближалось к полуночи. Максим сидел за кухонным столом, перебирая чеки на закупку металлического профиля. Ольга заваривала травяной сбор, когда в дверь квартиры раздался резкий, непрерывный звонок.
Максим мгновенно поднялся, подошел к двери и повернул защелку.
На пороге стоял Виктор. Его пальцы жестко фиксировали запястье Светланы. Девушка едва держалась на ногах, ее тушь размазалась по щекам, блузка была расстегнута на верхние пуговицы, а от нее несло дешевым алкоголем. За их спинами из коридорной темноты вынырнула Татьяна Сергеевна, запыхавшаяся и растрепанная.
— Заберите, — Виктор без эмоций толкнул Светлану в прихожую. Максим едва успел подхватить сестру за плечи, чтобы она не рухнула на пол.
— Что здесь происходит?! — Татьяна Сергеевна подскочила к Виктору, пытаясь схватить его за рукав пальто. — Вы что себе позволяете?! Вы зачем девчонку силой таскаете?!
— Заткнитесь, мама, — голосом, от которого Татьяна Сергеевна осеклась на полуслове, произнес Максим.
Виктор перевел холодный, собранный взгляд на Максима и Ольгу, застрявшую в проеме кухни:
— Эта гражданка последние две недели дежурила у ворот моего офиса. Отправляла моим сотрудникам откровенные фотографии с требованиями передать их мне. Сегодня вечером она пробралась на территорию моего частного дома через гаражные ворота, когда дочь спала на втором этаже, и заявила охране, что пришла «занять место хозяйки» и станет отличной матерью Арине.
Максим закрыл глаза. Его челюсти сжались так, что на скулах выступили желваки. Руки, державшие пьяную сестру, задрожали.
— Виктор Сергеевич… — произнес Максим с трудом выталкивая слова через перехваченное горло. — Простите. Я… я возмещу все расходы на охрану. Я не знал.
— Вы здесь ни при чем, Максим, — спокойно ответил Виктор, не сменяя тона. — И Ольга тоже. Но если эта девица еще хоть раз появится в радиусе километра от моего ребенка или моего бизнеса, я задействую юристов компании. Осудят по статье за преследование и нарушение неприкосновенности частной жизни. Доброй ночи.
Виктор развернулся и быстро спустился по лестнице.
Светлана сползла по стене на пол прихожей и зарыдала, размазывая по лицу слезы:
— Он сам… он сам мне улыбался в сквере! Он на меня смотрел! Это эта дрянь, — она ткнула пальцем в Ольгу, — ему про меня соврала!
— Заткнись! — рявкнул Максим так, что в прихожей зазвенели стекла дверного шкафа.
Татьяна Сергеевна подбежала к дочери, закрывая ее собой:
— Не смей орать на сестру! Ее опоили! Это все твоя ненаглядная Ольга подстроила, чтобы нас из семьи выжить! Специально этого своего богача напустила!
Максим молча развернулся, шагнул в спальню, вытащил из шкафа два больших чемодана и швырнул их на середину коридора. Затем он подошел к тумбочке, сгреб все вещи матери и сестры и начал без разбора заталкивать их в открытые молнии.
— Ты что делаешь, сынок?! — ахнула Татьяна Сергеевна, хватая его за руки. — Ночь на дворе! Куда мы пойдем?!
— На вокзал, — Максим не смотрел на материнское лицо. Он вытащил из кармана свой телефон, открыл мобильное приложение банка и в три касания заблокировал карту, выданную сестре. — Ночной автобус до деревни уходит в два часа. Вы собираете свои пожитки прямо сейчас. Через десять минут я выставляю чемоданы на площадку.
— Да как ты смеешь?! Я тебя растила! Я ночи не спала! — заголосила мать, пытаясь выхватить из его рук свой баул.
— Я оплачивал твою дачу три года. Я погасил три кредита Светланы. Я отдавал вам половину зарплаты, пока мы с женой жили в съемочной конуре! — Максим сделал шаг к матери, и той пришлось отступить к самой двери. — Все. Кормушка закрыта. Ни одного рубля вы от меня больше не получите. Светлана идет работать, ты живешь на свою пенсию. Продавайте деревню, меняйте, делайте что хотите. Если застану кого-то из вас у мастерской или возле квартиры — вызову полицию сам.
Светлана поднялась с пола, подхватив чемодан:
— Ты пожалеешь! Ты останешься один с этой своей…
— Вон! — чеканно выдохнул Максим и выставил последний баул за порог.
Он закрыл дверь на верхний засов, повернул ключ дважды и прислонился лбом к холодному крашеному дереву. Ольга подойдя сзади, положит ладонь ему на спину между лопаток. Максим развернулся и крепко прижал жену к себе, тяжело и прерывисто дыша.
Шесть месяцев спустя.
Из широких окон мастерской на Чернышевского лился яркий свет. На длинном сосновом столе были разложенны прессы, кисти и емкости с подготовленным крахмальным клейстером. Восемь детей аккуратно наносили клей на поврежденные корешки старых сказок под присмотром новой сотрудницы — студентки-архивистки Дарьи, которая терпеливо поправляла пальцы маленького мальчика в синем фартуке.
Ольга стояла у стеллажа с просушенными блоками, внося данные в инвентарную книгу. Ее свободный рабочее платье подчеркивало округлившийся живот — шестой месяц беременности давал о себе знать легкой усталостью в пояснице.
Стеклянная дверь мастерской открылась. В помещение вошел Виктор. В руках он держал небольшой, строгий букет белых хризантем и папку с финансовым отчетом по гранту.
— Ольга, добрый день, — Виктор кивнул Ольге и перевел взгляд на Дарью, которая тут же смущенно опустила глаза и стала увлеченно показывать ребенку правильный наклон кисти.
Виктор подошел к столу Дарьи и аккуратно положил цветы рядом с ее рабочим блокнотом:
— Это вам, Дарья Алексеевна. За помощь в организации выставки реставрационных работ на прошлой неделе.
Дарья вспыхнула, вытерла руки ветошью и тихо поблагодарила, приняв букет. Виктор задержался подле нее на пару минут, тихо расспрашивая о новых поступлениях книг. В его голосе больше не было холодной, отстраненной жесткости — плечи были расправлены, а взгляд оставался теплым и открытым.
В задней двери мастерской показался Максим. На нем был чистый рабочий комбинезон, в руках он держал отрегулированный рычаг для нового гидравлического пресса. Положив инструмент на дежурный верстак, он подошел к Ольге со спины и осторожно обнял ее за талию, положив ладони на ее живот.
— Все блоки на завтра подготовлены, — шепнул Максим ей на ухо. — Вечером заскочу в автосервис, заберу детскую люльку, которую урвал на распродаже.
Ольга откинула голову назад, прижавшись к его плечу:
— Звонила бабушка из деревни?
— Звонила два дня назад, — спокойно ответил Максим, не меняя тона. — Светлана устроилась кассиром в местный супермаркет. Мать ругает меня на всей улице, говорит, что я вырос неблагодарным истуканом.
— Жалеешь? — Ольга повернулась в его руках и посмотрела ему в глаза.
— Жалею, что не сделал этого пять лет назад, — ответил Максим и поцеловал ее в висок.
Ольга улыбнулась, взяла со стола очередную ветхую книгу и разложила ее под первым прессом, уверенным движением затягивая чугунный винт.
