Максим с треском повернул краны, густо намылил руки абразивной пастой и стал скрести ладони, выбивая мазутную въевшуюся грязь из-под ногтей. Вода с шумом летела в фаянсовую раковину. Из кухни донесся стук тарелок и звук выдвигаемого стула. Насухо вытерев руки жестким вафельным полотенцем, Максим вышел в коридор, повесил робу на крючок и шагнул на кухню.
Юлия поставила перед ним глубокую пиалу с горячим супом и положила рядом ровный ломоть домашнего пирога. На ней был яркий домашний костюм, глаза блестели, а на лице играла улыбка. Максим выдвинул стул, сел и взял ложку. Не успел он отправить в рот первую порцию, как Юлия быстро расстегнула молнию своей кожаной сумки, достала пухлую белую папку и выложила её на скатерть прямо рядом с его солонкой.
— Подписала сегодня все бумаги, — заявила она, придвигая папку ближе к его тарелке. — Можешь поздравить, проект официально стартовал.
Максим положил ложку на край тарелки. Пальцы левой руки сжались в кулак. Он потянулся к папке, развернул первый лист и въелся взглядом в печатные строки. Наверху страницы жирным шрифтом выводилось название коммерческого банка и сумма: шестьсот тысяч рублей. Срок погашения — пять лет. Процентная ставка — двадцать восемь процентов годовых.
— Ты с ума сошла? — Максим перевернул страницу, и бумажный лист треснул на сгибе. — Шестьсот тысяч? Мы за прошлый твой курс по наращиванию ресниц ещё три месяца должны выплачивать! Чем ты думала?
— Перестань кричать и послушай! — Юлия всплеснула руками, навалившись грудью на стол. — Я три недели слушала вебинар ведущего бизнес-аналитика. Это не ресницы, это выжимка из трендов! Выращивание редкой микрозелени и съедобных цветов на гидропонике для премиальных ресторанов. Себестоимость копеечная, оборот быстрый, окупаемость за четыре месяца!
— График платежей видела? — Максим ткнул указательным пальцем в распечатку, так что край бумаги смялся под его ногтем. — Двадцать две тысячи в месяц! Только обязательный платёж! У меня зарплата в сервисе со всеми премиями — семьдесят! За квартиру отдай, коммуналка, еда, прошлые долги! Откуда ты возьмёшь двадцать две тысячи через тридцать дней?
— Проект сам себя окупает со второго урожая! — Юлия вскочила со стула, оббежала стол и схватила его за плечо. — Нам нужно только собрать стеллажи и запустить растворы! Первые поставки пойдут уже через три недели! Ты всё время тянешь меня вниз, Максим! Ты хочешь, чтобы я всю жизнь пилила ногти за копейки в съемной коморке?
Максим поднялся, оттолкнув стул. Деревянные ножки со скрежетом проехались по линолеуму. Он сложил кредитный договор пополам, убрал его обратно в папку и поджал губы так, что они превратились в белую нить.
— Завтра приедет доставка, — тихо сказала Юлия, отступая на шаг и пряча руки за спину. — Четыре металлических стеллажа, светодиодные панели, помпы и растворы. Я указала адрес твоей мамы.
Гаечный ключ на девятнадцать выскользнул из смазанных маслом пальцев Максима и со звонким металлическим грохотом ударился о бетонный пол прямо под подъемником. В узком пространстве смотровой ямы эхо отозвалось гулом. Максим остался стоять с поднятыми руками, тяжело и прерывисто дыша через нос.
Из соседнего бокса вышел Сергей. Он поднял ключ с пола, вытер его ветошью и протянул напарнику.
— Бросай железяки, пошли на свежий воздух, — буркнул Сергей и мотнул головой в сторону заднего двора.
Они вышли к контейнерам для мусора. Сергей достал сигарету, щелкнул зажигалкой и стал скручивать пневматический шланг, лежащий на деревянном поддоне. Максим прислонился спиной к кирпичной стене сервиса, скрестил руки на груди и посмотрел на свои дрожащие пальцы.
— Шестьсот тысяч, Серый. В кредит под драконовский процент.
Сергей поперхнулся дымом, зашелся кашлем и вытер губы тыльной стороной ладони.
— На что? Она снова в инвестиционный фонд вложилась?
— Зелень. Микрозелень, съедобные фиалки, гидропоника, — чеканно произнес Максим. — Завтра грузовик привезет тонну железа и ламп. В квартиру это не запихать, она дала адрес моей матери.
— У твоей матери в пригородном доме гараж кирпичный пустует, — Сергей отложил шланг и подступил ближе. — Там твой отец еще три фазы успел провести, сухо и тепло. Чего ты сопли размазываешь?
— Чем отдавать? — Голос Максима сорвался на сип. Он шагнул к другу и ткнул себя кулаком в грудь. — Если она не продаст эти свои лопухи через месяц, банк придет ко мне! У меня счета заблокируют! Я три года копил на ремонт в нашей двушке!
— Значит так, — Сергей перехватил его за запястье и сжал. — Завтра у меня выходной. Берем мой прицеп, едем к твоей матери, собираем эти чертовы полки и подключаем электрику. Помогу с проводкой, чтобы ничего не сгорело. А с бабы своей заставь взять бумагу, что она сама за этот проклятый заем отвечает. Понял?
Максим выдохнул, опустил плечи и кивнул.
Грузовой автофургон затормозил у деревянных ворот пригородного дома Галины Петровны, подняв сухую пыль. Из кабины выскочил водитель, распахнул задние двери и выгрузил на землю пачки металлических профилей, картонные коробки с надписями и пластиковые канистры с жидкими удобрениями.
Максим и Сергей молча подхватили первый тяжелый стеллаж и потащили его в глубь кирпичного гаража. Внутри пахло сухой известью и старой резиной. За ними на высоких каблуках бегала Юлия. В одной руке она держала телефон на длинной палке-штативе, снимая происходящее на камеру, а другой махала в сторону угла.
— Ставьте вдоль правой стены! Сюда нужен доступ к воде! Не поцарапайте стойки, они оцинкованные! — тараторила она в объектив. — Привет, подписчики! Мы начинаем монтаж нашей агрофермы будущего!
Максим молча шуруповертом вгонял саморезы в металлические уголки. Трещотка инструмента глушила её голос. Сергей протягивал кабель-каналы по потолку, закрепляя их дюбелями. К полудню в гараже стояли четыре высокие секции, на каждой из которых закрепили по три яркие светодиодные лампы. Когда Максим щелкнул выключателем, помещение озарилось резким, едким розовато-фиолетовым светом.
Дверь гаража скрипнула. На пороге появилась Галина Петровна. В руках она держала поднос с решетчатым чайником и тремя гранено-кружевными кружками. Старушка замерла, вглядываясь в инопланетное свечение. Ее подбородок дрогнул.
— Максим… Это что такое? Вы что тут устраивать собрались? — Она поставь поднос на верстак, избегая смотреть на розовые лампы. — Соседи увидят, полицию вызовут! Подумают, наркотики выращиваете!
— Это высокотехнологичный бизнес, Галина Петровна! — Юлия подскочила к ней, подсовывая под нос экран телефона. — Никакой грязи! Чистая вода, минералы и свежий базилик для ресторанов города! Мы спасем бюджет семьи!
Галина Петровна перевела взгляд на сына. Максим стоял с засаленным шуруповертом в руке, под глазами залегли темные круги, футболка на спине промокла от пота. Он не поднимал глаз от пола.
— Сынок, ты спал сегодня вообще? — тихо спросила мать, подступая к нему и касаясь его локтя.
— Все нормально, мам, — прочистил горло Максим. — Присмотришь за гаражом, когда мы будем в городе? Просто чтобы свет горел по часам.
Галина Петровна тяжело вздохнула, вытерла руки о передник и кивнула:
— Посмотрю. Лишь бы вы не переругались из-за этих железок.
Часы на стене гаража показывали два часа ночи. В тишине монотонно гудела погружная помпа, перекачивая воду из столитрового пластикового бака по гибким силиконовым трубкам. Розовый свет выжигал глаза.
Максим сидел на низком табурете, держа в одной руке электронный прибор для измерения кислотности, а в другой — стеклянную мерную колбу с концентрированным раствором. На противнях уже были разложены кубики из минеральной ваты, в каждый из которых вручную пинцетом закладывались мелкие черные семена.
Юлия бросила пинцет на поддон. Пластик отлетел в сторону с сухим треском.
— Я больше не могу, — она встала и сжимая пальцами поясницу. — У меня спина отваливается, и ногти лаком пошли пузырями от этой химии. Завтра отменю утренние записи в салоне.
— Ты отработала два часа, — Максим не поднял головы, погружая электрод в раствор. — Нам нужно засадить еще шесть поддонов. Через четыре дня семена должны проклюнуться. Если мы сорвем график, первому ресторану будет нечего поставлять.
— Моя задача — это концепция, маркетинг и договоренности! — повысила голос Юлия, делая шаг к выходу. — Я создала бренд, я нашла поставщиков! Я не подписывалась сидеть раком над этой ватой до утра! Ты мужчина, ты обязан помочь!
Максим отставил колбу, поднялся с табурета и подошел к ней вплотную. Из кармана робы он достал настенный календарь с загородного дома, развернул его и ткнул пальцем в обведенное красным маркером число пятнадцать.
— Через двадцать дней банк спишет с моей карты двадцать две тысячи рублей, — произнес он низким, вибрирующим голосом. — Если на счете не будет денег, они заблокируют зарплатную карту. Мы останемся без копейки. Твоя концепция не платит проценты. Работаешь со мной или иди оформляй возврат оборудования.
Юлия отшатнулась, прижав руку к груди, круто развернулась и выскочила из гаража, громко хлопнув дверью. Максим посторонился, посмотрел на оставшиеся пустые поддоны, взял пинцет и снова сел на табурет.
Через две недели первая партия редкого красного базилика и горчицы вытянулась на пять сантиметров. В гараже стоял плотный густой гул. Максим приехал со смены в сервисе в пять вечера, чтобы проверить уровень воды.
Открыв дверь гаража, он замер. На полу стояла вода. Из оборванного шланга высокого давления брызгала тонкая струя, заливая нижнюю полку стеллажа. Автоматический таймер на стене не щелкал — из его корпуса валил тонкий сизый дымок, пахло паленой пластмассой. Несколько поддонов с молодой зеленью уже вяли, стебли бессильно опустились на минеральную вату.
— Проклятье! — рявкнул Максим.
Он бросился к щитку, вырубил рубильник. Розовый свет погас, гараж погрузился в полумрак. Максим упал на колени прямо в лужу воды, схватил разводной ключ и стал судорожно откручивать заклинивший клапан помпы. Руки скользили по мокрому пластику, мазутные пятна с куртки смешивались с водой.
В этот момент дверь гаража распахивается. На пороге появилась Юлия в светлом пальто. Увидев затопленный гараж и мужа в луже, она не бросилась за тряпкой. Она молча достала телефон, включила вспышку и наставила камеру прямо на Максима.
— Друзья, у нас катастрофа! — звонко и драматично заговорила она в микрофон. — Наша эко-ферма под угрозой! Сгорела автоматика, урожай гибнет! Но мой муж прямо сейчас сражается за каждую веточку! Посмотрите на этот драматичный момент!
— Выключи эту дрянь! — перешел на крик Максим, вытирая мокрое от брызг лицо грязным рукавом. — Брось телефон и дай мне пассатижи с верстака! У нас вода уходит!
— Не выключу! — отрезала Юлия, подступая ближе и наводя камеру на его мокрое лицо. — Это реальная жизнь! Люди не хотят видеть глянцевую картинку, им нужен живой конфликт! Смотрите, как разворачивается драма!
— Подала ключ, я сказал! — Максим поднялся из лужи, его грудь тяжело вздымалась.
Он выхватил из ее рук пассатижи, отпихнул её от стеллажа и затянул хомут на трубе. Юлия продолжала вести прямую трансляцию, комментируя каждое его движение.
Внезапно ее телефон пикнул. Потом еще раз. И еще. Экран запестрел сообщениями.
— Подожди… — Юлия осеклась, ее палец быстро заскользил по экрану. — Максим, смотри… В эфире триста человек. Шеф-повар ресторана «Авангард» пишет в комментариях… Он спрашивает, выжила ли горчица. Пишет, что им срочно нужно четыре килограмма на банкет в субботу и они готовы заплатить двойную цену, если мы привезем прямо сейчас!
Максим замер с пассатижами в руке. Он перевел взгляд с телефона на помятые, но живые лотки с зеленой горчицей.
— Сколько он предлагает? — сухо спросил Максим, вытирая пот со лба.
— Восемь тысяч за партию, — прошептала Юлия, подняв на него глаза. — Наличными при доставке.
На деревянном столе в кухне Галины Петровны стояли шесть аккуратных прозрачных пластиковых контейнеров. Внутри проглядывали ровные пучки сочной микрозелени. Максим наклеивал на каждый контейнер бумажную этикетку с датой и временем сбора.
Юлия сидела напротив за ноутбуком, быстро стуча по клавишам. На экране мелькали входящие заявки из социальных сетей и счета.
Максим закончил наклейку последнего контейнера, вытер руки полотенцем и положил на клавиатуру ноутбука два распечатанных листа бумаги и шариковую ручку. Юлия остановилась и уставилась на документы.
— Что это? — спросила она.
— Соглашение о разделении финансовых обязательств и расписка, — Максим сел напротив, сложив замком пальцы на столе. — Разбираем по пунктам. Первый: с этого дня все выплат по кредиту в двадцать две тысячи рублей ты вносишь лично со своего банковского счета, куда поступает выручка от продаж зелени и рекламы в блоге. Второй: доступ к моим картам и сбережениям для проекта закрыт.
— Максим, мы же одна семья… — начала Юлия, но он перебил её жестом руки.
— Третий пункт, — продолжил он чеканным тоном. — Любой новый кредит, микрозайм или покупка оборудования стоимостью свыше пяти тысяч рублей оформляется только с моего письменного согласия. Если ты нарушаешь хотя бы один пункт или допускаешь просрочку платежа перед банком — я в этот же день подаю на развод и разделение долгов через суд.
Юлия впилась пальцами в край стола. Ее дыхание участилось, ноздри трепетали. Она перевела взгляд с жесткого лица мужа на распечатанный договор.
— Ты серьезно? — тихим голосом спросила она.
— Абсолютно, — ответил Максим, пододвигая к ней ручку. — Либо мы работаем по правилам и закрываем этот долг, либо я завтра выставляю все стеллажи на продажу и закрываю гараж. Выбирай.
Юлия молча взяла ручку. Ее рука слегка дрожала, но она быстро вывела размашистую подпись внизу обоих экземпляров и толкнула бумаги обратно к Максиму.
Дверь кухни открылась. Галина Петровна вошла в комнату, неся глубокий поднос с горячим заварочным чайником и пиалами. Она молча поставила поднос на край стола, посмотрела на подписанные бумаги, затем на сына и невестку.
Максим взял документы, аккуратно сложил их пополам и убрал во внутренний карман куртки. Затем он взялся за ручки коробки с контейнерами зелени.
— Я поехал на доставку в «Авангард», — сказал он, глядя на Юлию. — Заявку на завтрашний день сформируй до восьми вечера.
Он повернулся и вышел из дома, твердо печатая шаг по деревянным половицам.
