Алиса с трудом провернула ключ в замке, толкнула тяжелую сейфовую дверь и шагнула в прихожую. С ее промокшего до нитки дождевика на ламинат тут же потекли грязные струи. Из глубины квартиры, заглушая шум работающей вытяжки, доносился раскатистый мужской хохот и звон посуды.
Она только успела стянуть мокрые кроссовки, как из гостиной выскочил Артем. Его рубашка была расстегнута на две верхние пуговицы, лицо раскраснелось, а в руке он сжимал пустой бокал.
— О, явилась! — вместо приветствия крикнул он, подлетая к ней. — Быстрее, хватай карту.
Он сунул ей в ладонь холодный пластик.
— Что это? — Алиса даже не шевельнулась, чтобы разуться до конца. — Артем, я только что с работы. На улице ливень, я промокла до костей.
— Не сахарная, не растаешь, — отмахнулся муж, подталкивая ее обратно к двери. — Беги в супермаркет на углу. Нужен сыр с плесенью, тот дорогой хамон, оливки без косточек и три бутылки сухого белого. У меня там Колесников из министерства и его замы. Понимаешь, какой это уровень? Живее, они уже голодные!
Алиса посмотрела на черную пластиковую карту в своей руке, затем на раскрасневшееся, требовательное лицо мужа. Внутри нее что-то туго натянулось и с тихим щелчком лопнуло. Она медленно положила карту на обувную тумбочку.
— Я никуда не пойду, — тихо, но отчетливо произнесла она.
— Что ты сказала? — Артем на секунду замер, словно не поверил своим ушам. — Алиса, ты дурака-то не валяй. Люди сидят, ждут. Это мой контракт на следующий год! Шевелись давай.
— Твои гости — твои проблемы, — Алиса аккуратно повесила мокрый дождевик на крючок и прошла вглубь коридора, преграждая мужу путь обратно в гостиную. — Я не нанималась к тебе в курьеры и официантки. Я устала. Я хочу принять душ и лечь спать.
Артем сделал шаг вперед, его глаза сузились, а на щеках проступили багровые пятна.
— Ты совсем страх потеряла? — прошипел он, понижая голос, чтобы гости в комнате его не услышали. — Кто оплачивает эту квартиру? Кто содержит тебя, пока ты рисуешь свои дурацкие картинки на фрилансе? Твоя единственная обязанность — сделать так, чтобы мне и моим партнерам было здесь комфортно. Иди и купи продукты!
Из гостиной в этот момент донесся громкий голос Колесникова:
— Тёма! Ну где там твоя хозяюшка? Мы тут уже слюной исходим! Или ты ее плохо выдрессировал?
В комнате дружно загоготали. Алиса почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Она села на мягкую банкетку у стены и сложила руки на груди, пристально глядя на мужа.
— Слышал? — спросила она шепотом. — Они называют меня твоей дрессированной собакой. И тебе это нравится.
— Не придумывай глупостей, — Артем занервничал, бросив короткий взгляд в сторону гостиной. — У мужиков просто такой юмор. Не будь занудой. Вставай и иди, иначе мы крупно поссоримся.
— Мы уже поссорились, — ответила Алиса. — И мы не помиримся, пока ты не начнешь уважать мои границы. Мы договаривались, Артем. В эту пятницу мы должны были ехать в клинику. Напомнить тебе? Нам нужно сдать повторные анализы для репродуктолога. Мы планируем ребенка уже два года, но ты постоянно находишь отговорки. Сегодня была крайняя дата приема.
Артем раздраженно взмахнул руками и отвернулся к зеркалу, поправляя волосы.
— О господи, опять ты со своими детьми, — процедил он сквозь зубы. — Тебе больше заняться нечем? Дался тебе этот ребенок.
— Дался, — Алиса поднялась с банкетки, чувствуя, как внутри разгорается холодный гнев. — Мне тридцать лет. Мы женаты четыре года. Ты обещал, что как только мы купим эту квартиру, мы сразу займемся семьей. Квартира куплена. Где ребенок, Артем? Почему каждый раз, когда нужно идти к врачу, у тебя возникают «важные министерские гости»?
Артем резко обернулся, его лицо исказилось злобой.
— Да потому что мне это не нужно! — выкрикнул он полушепотом, брызжа слюной. — Тебе нужен ребенок? Вот и рожай от кого-нибудь другого! А мне и так отлично живется. Без пеленок, воплей и вечно уставшей бабы под боком.
Алиса отшатнулась, словно от физического удара. Ее дыхание перехватило.
— Что ты имеешь в виду? — ее голос сорвался на шепот. — Мы же… мы же проверялись. Врач сказал, что у меня все в порядке, а у тебя временные трудности из-за стресса. Ты же пил таблетки, которые я тебе покупала!
Артем издал короткий, циничный смешок и покачал головой.
— Какие таблетки, Алиса? Витаминки? Да я их в унитаз спускал каждый день. И у врача я не был ни разу, просто купил справку через знакомого. Я сделал вазэктомию еще три года назад, сразу после нашей свадьбы. Чтобы спать спокойно и не бояться, что ты меня этим пузом к себе привяжешь.
Мир вокруг Алисы мгновенно потерял все звуки. Она медленно отступила назад, пока спина не уперлась в холодную стену коридора. Судорожно вздохнув, она прижала ладонь к губам, пытаясь сдержать рвущийся наружу крик. Слезы мгновенно застлали глаза, превращая фигуру мужа в размытое грязное пятно.
Из кухни, куда вел второй проход из гостиной, послышался шорох шагов. Артем, даже не посмотрев на застывшую жену, быстро зашагал туда. Алиса, словно в трансе, сделала несколько шагов следом и остановилась у кухонной двери, боясь вздохнуть.
Там, у барной стойки, Артем наливал себе минералку. Рядом с ним стоял его коллега, молодой парень в дорогом пиджаке.
— Ну что там, Тём? — спросил коллега, затягиваясь электронной сигаретой. — Жена бунтует?
— Да ай, — Артем махнул рукой и сделал жадный глоток из стакана. — Бабские капризы. Завела опять пластинку про детей. Думает, я не понимаю, зачем ей это. Родит — и всё, пиши пропало. Начнет тянуть из меня деньги, сидеть на шее пожизненно. А так — поплачет и успокоится. Куда она денется? Квартира моя, записана на мать. Идти ей некуда, зарабатывает копейки на своих сайтах. Подурит немного, а потом побежит как миленькая за хамоном. Главное — держать в узде и не давать спуску. Они же как дети: дашь слабину — сразу на шею сядут.
Коллега понимающе усмехнулся и похлопал Артема по плечу.
— Жестко ты с ней. Но правильно. Баб надо в тонусе держать.
Алиса стояла в полумраке коридора, и каждая фраза мужа вонзалась в нее, как ржавый гвоздь. Четыре года. Четыре года она верила его сказкам о стрессе на работе, о плохой экологии, о том, что «надо просто еще немного подождать». Она пила гормоны, сдавала бесконечные анализы, плакала по ночам над отрицательными тестами, виня во всем себя. А он все это время просто лгал ей в лицо, сливая ее мечты в унитаз вместе с таблетками.
Она посмотрела на свои дрожащие руки. Страх, который сковывал ее последние годы — страх остаться одной, страх не оправдать чужих ожиданий, страх потерять этот иллюзорный уют — вдруг исчез. Вместо него пришла ледяная, звенящая пустота.
Алиса развернулась и твердым шагом направилась в спальню. Она плотно прикрыла за собой дверь, щелкнув замком.
Из-под кровати она с грохотом вытащила большой пластиковый чемодан на колесиках. Рывком распахнула шкаф. Вешалки с ее платьями, блузками и свитерами полетели на кровать. Она не складывала вещи аккуратно — просто комкала их и бросала в чемодан, трамбуя ногами. Туда же полетели косметичка, ноутбук с зарядным устройством и папка с документами, которую она всегда держала в ящике комода.
В дверь спальни громко забарабанили.
— Алиса! Открой! — голос Артема уже не был таким уверенным. В нем сквозило раздражение пополам с тревогой. — Ты что там устроила? Открой сейчас же, мне нужно забрать документы для Колесникова!
Алиса проигнорировала стук. Она застегнула молнию на чемодане, навалившись на него всем телом. Колесики громко застучали по паркету, когда она покатила его к выходу.
Она повернула замок и открыла дверь. Артем стоял на пороге, его лицо вытянулось, когда он увидел чемодан.
— Это еще что за концерт? — он попытался усмехнуться, но улыбка вышла кривой. — Ты куда это собралась на ночь глядя? Перестань устраивать цирк. Перед людьми неудобно. Давай, выгружай шмотки, я сам схожу в этот чертов магазин, если ты так перетрудилась.
Он протянул руку, пытаясь перехватить ручку чемодана, но Алиса резко отдернула ее назад.
— Уйди с дороги, — тихо сказала она. Ее голос не дрожал. В нем не было ни капли прежней мягкости.
— Да ладно тебе, Лис, — Артем попытался заглянуть ей в глаза, его тон сменился на заискивающий. — Ну погорячился я, сболтнул лишнего. Ну какой ребенок сейчас, сама подумай? У меня карьера прет. Вот подпишем контракт, и тогда…
— Ты сделал вазэктомию три года назад, Артем, — перебила его Алиса, глядя прямо на него мертвыми, холодными глазами. — Какой контракт? О чем ты вообще говоришь? Ты лгал мне каждый день. Ты заставил меня сомневаться в собственной полноценности. Ты — чудовище.
Артем побледнел. Его холеный фасад начал стремительно осыпаться.
— Алиса, не глупи, — зашипел он, хватая ее за локоть. — Куда ты пойдешь? На улицу? В дождь? У тебя ни копейки за душой! Ты приползешь обратно через два дня, но я тебя уже не приму. Подумай о своей репутации, о нашей семье! Что я скажу людям?
— Скажи им, что твоя дрессированная собака сорвалась с поводка, — Алиса резко вырвала руку из его хватки.
Она покатила чемодан по коридору мимо застывшего Артема. Из гостиной как раз вышел Колесников с бокалом в руке.
— О, Тёмыч, а куда это твоя красотка с вещами? — пьяно прищурился он. — Неужели мы ее объели?
— Закрой рот, — бросила Алиса, даже не повернув головы в его сторону.
Чиновник поперхнулся вином и уставился на нее в полном недоумении. Артем бросился за ней, его лицо горело от стыда перед важным гостем.
— Алиса, стой! — заорал он, уже не пытаясь сдерживать голос. — Ты не посмеешь так уйти! Ты позоришь меня! Вернись в комнату!
Она подошла к входной двери, рывком сняла с крючка свою сумку и вытащила из нее связку ключей от квартиры. Бросила их на тумбочку, прямо поверх его черной кредитной карты.
— Эта квартира твоей мамы, — спокойно произнесла она, поворачиваясь к мужу. — Твоя машина, твои министерские друзья и твоя стерильная, пустая жизнь тоже остаются тебе. Приятного вечера.
— Да пошла ты! — сорвался на визг Артем, тяжело дыша. — Беги, беги! Кому ты нужна в свои тридцать лет, бесплодная истеричка! Ты еще приползешь на коленях!
Алиса посмотрела на него. В этот момент она впервые за много лет почувствовала себя абсолютно свободной. Ей больше не нужно было казаться удобной, не нужно было заслуживать любовь, не нужно было ждать того, чего никогда не случится.
Она толкнула тяжелую дверь, шагнула на лестничную площадку и с силой захлопнула ее за собой, отрезая прошлую жизнь раз и навсегда.
В подъезде пахло сыростью и бетоном. Алиса нажала кнопку вызова лифта. Когда кабина с грохотом открылась, она вошла внутрь, нажала кнопку первого этажа и глубоко вздохнула. На душе было удивительно легко и тихо, словно после долгой, изнурительной грозы наконец-то показалось солнце.
