Елена швырнула карандаш на расстеленный чертеж тридцатиэтажного комплекса. Грифель с хрустом сломался, оставив на ватмане уродливый черный след. Она потерла виски, не глядя на панораму Сити за огромным стеклом кабинета.
Резкий, уверенный стук в дверь заставил ее выпрямиться.
— Входи, Миша, — не оборачиваясь, бросила она.
Михаил вошел, придерживая плечом дверь, в руках он держал кожаный портфель и два картонных стакана с кофе. Он молча поставил напитки на край длинного стола для совещаний, выдвинул тяжелое кожаное кресло и сел напротив. На его лице читалась глубокая усталость, смешанная с решимостью. Он щелкнул замками портфеля и вытащил синюю пластиковую папку.
— Это нужно подписать сегодня до пяти вечера, — негромко произнес Михаил, пододвигая к ней бумаги. — Спецстрой требует согласования по фундаментам. И еще… тут кое-что не по работе, Лена.
Елена придвинула стакан, сделала глоток, едва не обжегшись. Пальцы ее мелко дрожали, и она поспешно спрятала руки под стол.
— Что там? Снова счета Артема? — ее голос прозвучал суше, чем она планировала. — Я думала, мы закрыли все его дела. Прошло три месяца, Миша. Я хочу просто достроить этот объект и забыть суды как страшный сон.
— Не все, — Михаил открыл папку и выложил на стол свидетельство о праве собственности и договор долгосрочной аренды с правом выкупа. — Артем оформил это за полгода до… аварии. Квартира в Подмосковье. Элитный жилой комплекс. Оплата шла с его личного счета, о котором твоя бухгалтерия не знала.
Елена замерла. Внутри все сжалось в тугой холодный узел. Артем был моложе ее на девять лет. Яркий, талантливый, казавшийся абсолютно прозрачным и преданным. Его гибель на шоссе разбила ее жизнь на куски, но сейчас эти куски начали покрываться грязью.
— Загородная недвижимость? — она прищурилась, глядя на ровную подпись покойного мужа на бланке. — Зачем ему жилье в пригороде? У нас дом на Новой Риге.
— Договор оформлен на третьих лиц, но платил он, — Михаил накрыл ее ладонь своей широкой, теплой ладонью. Елена не отстранилась, только судорожно вздохнула. — Лена, там кто-то живет. И, судя по выпискам, Артем бывал там три-четыре раза в неделю. Нам нужно съездить туда и закрыть этот вопрос. Юристы говорят, что если не заявить права сейчас, возникнут проблемы с наследственной массой.
— Кто там живет, Миша? — тихо спросила она, глядя ему прямо в глаза.
Михаил отвел взгляд.
— Поедем. Посмотрим вместе. Я не оставлю тебя с этим один на один.
Лифт бесшумно поднялся на двадцать второй этаж. Металл, стекло, зеркала — типичный новострой премиум-класса. Елена шла по коридору, устланному ковролином, чувствуя, как каждый шаг отдается глухим стуком в висках.
В кармане ее пальто — старого пальто Артема, которое она набросила в спешке, — лежал тяжелый связок ключей. Она нашла его в бардачке его разбитой машины. Один из ключей, с длинным никелированным стержнем, идеально подходил к массивной двери квартиры под номером сто сорок восемь.
— Может, не надо? — Михаил придержал ее за локоть, когда она вставила ключ в замочную скважину. — Давай я сам зайду. Или вызовем адвоката. Тебе не обязательно через это проходить.
— Пусти, — резко бросила Елена.
Ключ повернулся дважды с мягким, маслянистым щелчком. Она толкнула тяжелую дверь.
В нос сразу ударил запах детской присыпки, сушеной лаванды и свежесваренной каши. Прямо у порога стояла громоздкая детская коляска с ярко-синим капюшоном. На полке для обуви аккуратно выстроились женские кроссовки маленького размера и мужские домашние тапочки — те самые, серые, с логотипом отеля, которые Артем вечно утаскивал из командировок. На вешалке висел его легкий пуховик.
Елена сделала шаг внутрь, чувствуя, как пол уходит у нее из-под ног. Она прислонилась плечом к косяку, чтобы не упасть.
— Господи… — выдохнул за ее спиной Михаил. Он быстро закрыл за ними входную дверь и шагнул вперед, загораживая Елене обзор на гостиную, но она оттолкнула его.
Она прошла вглубь коридора. На стенах висели рамки с фотографиями. На одной из них Артем, смеющийся, с растрепанными волосами, держал на руках крошечного младенца в конверте. Рядом стояла молодая улыбающаяся девушка с огромными светлыми глазами.
— Он устроил здесь семью, — прошептала Елена. Голос сорвался на сип. — Пока я торчала на стройках и выбивала подряды, он вил здесь гнездо.
— Лена, уходим, — Михаил схватил ее за плечи, разворачивая к себе. — Тебе нельзя здесь находиться. Мы решим это юридически. Слышишь меня?
— Нет, — она упрямо мотнула головой, сбрасывая его руки. — Я хочу увидеть ее. Я хочу понять, за кого я вышла бы замуж во второй раз, если бы знала, кто он на самом деле.
В замке зашуршал ключ. Дверь распахнулась, и в прихожую вошла Кристина. В одной руке она держала тяжелый пакет из супермаркета, другой прижимала к себе спящего младенца, завернутого в пуховое одеяло. Она замерла, увидев чужих людей. Пакет выпал из ее пальцев, яблоки с глухим стуком покатились по паркету.
— Я не знала, что он женат, — Кристина сидела на краю табурета, судорожно сжимая в руках кружку с недопитым чаем.
На плите тихо свистел чайник, на столе стояла тарелка с наспех нарезанным сыром. Младенец спал в соседней комнате, оттуда доносилось лишь ровное, тихое сопение.
Елена сидела напротив нее, прямая, как струна. Михаил стоял у окна, скрестив руки на груди, готовый в любую секунду вмешаться.
— Он говорил, что занимается бизнесом, часто летает в командировки, — Кристина подняла на Елену полные слез глаза. — Мы познакомились на выставке керамики. Я делаю посуду, вазы… Он купил у меня партию для какого-то офиса. Потом завертелось. Когда я забеременела, он обрадовался. Сказал, что снимет эту квартиру, а потом выкупит. Оформил все на меня, но платил сам. А три месяца назад просто перестал выходить на связь. Телефон заблокирован, в офисе, который он называл, о нем никто не слышал. Я думала, он меня бросил.
— Он погиб, — коротко сказала Елена. Каждое слово давалось ей с трудом, царапая горло. — Три месяца назад. На трассе.
Кристина резко закрыла рот ладонью. Слезы мгновенно покатились по ее бледным щекам. Она покачнулась, и Михаил сделал шаг вперед, но девушка справилась с собой, ухватившись за край стола.
— Погиб… — прошептала она. — Значит, он не бросал нас? Он… он действительно хотел быть со мной?
Елена смотрела на эту хрупкую, совсем молодую девушку, в которой не было ни капли фальши. Только дикий, первобытный страх за себя и за своего ребенка. Внутри Елены бушевал пожар, но сквозь пепел обиды вдруг проросло странное, холодное спокойствие.
— Как зовут мальчика? — спросила Елена.
— Артем, — едва слышно ответила Кристина. — Арсений Артемович. Он так хотел.
Елена поднялась из-за стола. Ее взгляд упал на глиняную чашку ручной работы, стоявшую на полке. Неровные края, теплая глазурь. Артем всегда ненавидел идеальные фабричные вещи. Ему нужна была эта простота, эта мягкость, которую она, со своим перфекционизмом и вечной гонкой за успехом, дать ему не могла.
— Мы пойдем, — сказала Елена, поправляя пальто. — Михаил свяжется с вами завтра.
— Вы отберете квартиру? — в голосе Кристины послышалась паника. Она вскочила, преграждая им путь. — Пожалуйста, не надо. Мне некуда идти с сыном. Мои родители в Сибири, они знать меня не хотят после этого… Пожалуйста!
Елена посмотрела на нее сверху вниз. В ее глазах не было злости.
— Никто ничего не отберет, Кристина. Успокойтесь и займитесь ребенком.
В домашнем кабинете Елены царил полумрак. На столе светился только экран старого ноутбука Артема. Она подобрала пароль со второй попытки — это была дата их свадьбы. Как иронично.
Она сидела в кресле, поджав под себя ноги. За окном шумел осенний дождь, капли барабанили по отливу. Елена открыла почтовый клиент мужа. В папке «Черновики» висело одно-единственное письмо, адресованное ей. Дата создания — за день до аварии.
«Лена, я больше так не могу. Я трус, знаю. Ты заслуживаешь правды, но я боялся твоего взгляда. Твоего вечного суда. Ты идеальная. А мне нужна была жизнь, понимаешь? Простая, глупая жизнь с детскими криками по ночам. Ты ведь сама отказалась от этого тогда, пятнадцать лет назад. Сказала, что бюро важнее, что дети подождут. А потом стало поздно. Я не виню тебя, но я хотел быть отцом. Арсений — мой сын. Я куплю им эту квартиру и все тебе расскажу. Прости меня, если сможешь».
Елена закрыла ноутбук. Экран погас, погрузив комнату в полную темноту.
Она откинула голову на спинку кресла. Из глаз покатились горячие, горькие слезы. Письмо ударило по самому больному. Пятнадцать лет назад она действительно сделала аборт. Карьера шла в гору, первый крупный контракт, имя на рынке… Она думала, что успеет. А потом — три выкидыша, приговоры врачей и глухая стена молчания между ней и мужем, которую они оба делали вид, что не замечают.
Она поднялась, подошла к комоду и взяла в руки портрет Артема в деревянной рамке. Он улыбался ей — той самой улыбкой, которой когда-то покорил ее, молодую и амбициозную.
— Ты был трусом, Артем, — тихо сказала она в темноту комнаты. — Но я тоже виновата. Я не дала тебе того, в чем ты нуждался. Иди с миром. Я тебя прощаю.
Она поставила рамку обратно, но уже не лицом к себе, а чуть в сторону, в тень. Тяжесть, давившая на грудь последние три месяца, вдруг начала медленно отступать, оставляя после себя лишь легкую, очищающую грусть.
В небольшом кафе на Сретенке было тепло и пахло молотым кофе. Елена сидела у панорамного окна, наблюдая за тем, как прохожие прячутся под зонтами от мелкой осенней мороси.
Дверь звякнула колокольчиком. Вошла Кристина — без коляски, в аккуратном пальто, с легким румянцем на щеках. Она робко огляделась и, заметив Елену, быстро пошла к ее столику.
— Здравствуйте, Елена Викторовна, — Кристина присела на край стула, заметно нервничая.
— Здравствуй, Кристина, — Елена улыбнулась. Мягко, без тени превосходства. Она пододвинула к ней плотный конверт. — Здесь документы. Договор аренды переоформлен на твое имя с правом последующего выкупа за счет средств фонда Артема. Мы уладили это с банком. Квартира останется тебе и мальчику. Также здесь бумаги на ежемесячное пособие. Мой адвокат все подготовил, тебе нужно только поставить подписи.
Кристина смотрела на конверт так, словно в нем лежало сокровище. Ее губы задрожали.
— Я… я не знаю, как вас благодарить. Почему вы это делаете? После всего…
— Потому что Артем любил этого ребенка, — спокойно ответила Елена. — И потому что ты ни в чем не виновата. Расти сына, Кристина. Сделай его счастливым.
Кристина порывисто схватила руку Елены, крепко сжала ее пальцы, прошептав слова благодарности, быстро подписала нужные бланки и, бережно прижав конверт к груди, вышла из кафе. Елена смотрела ей вслед через стекло. На душе было удивительно легко.
— Ты совершила сильный поступок, — раздался знакомый голос.
Михаил сел на освободившееся место Кристины. Он выглядел непривычно взволнованным, без своего вечного делового галстука, в простом мягком свитере.
— Я сделала то, что должна была, Миша, — Елена повернулась к нему. — Чтобы жить дальше. Чтобы не тащить этот груз за собой.
— И что теперь? — Михаил внимательно посмотрел на нее. В его глазах светилось то, что он так долго и тщательно скрывал за маской профессионализма и дружбы — глубокое, преданное чувство. — Объект почти завершен. Твоя репутация спасена. Что дальше, Лена?
Елена внимательно посмотрела на его сильные руки, на морщинки у глаз, на то, как бережно он всегда относился к ней, не требуя ничего взамен.
— Знаешь, Миша, — она тепло улыбнулась, впервые за долгое время чувствуя себя по-настоящему живой. — Твое предложение поужинать вместе… оно еще в силе?
Михаил на секунду замер, словно не веря своим ушам, а затем его лицо осветилось открытой, радостной улыбкой.
— В силе. Уже года три как в силе, Лена.
Елена протянула руку через стол и накрыла его ладонь своей. На этот раз ее пальцы больше не дрожали.
