Илья оперся плечом о холодную стену из белого керамогранита, чувствуя, как мелко дрожат колени. В холле частного медицинского центра пахло дорогой парфюмерией и дезинфицирующими средствами. Его мать, Маргарита Петровна, резко развернулась на каблуках, едва не задев сумочкой проходящую мимо медсестру. Отец, Виктор Семенович, сидел в глубоком кожаном кресле, не отрывая взгляда от экрана планшета, где мерцали графики котировок.
— Это форменное безумие, Илья, — Маргарита Петровна понизила голос до свистящего шепота, но в нем отчетливо звенела сталь. — У тебя третья степень вегетативной дисфункции, кардиолог только что выписал тебе новые бета-блокаторы, а ты заявляешь, что женишься на этой девице? У нее же на лбу написано: лимита с амбициями. Ей нужны только твои счета и московская прописка!
— Мама, Алена работает дизайнером, она сама себя обеспечивает, — тихо ответил Илья, стараясь дышать ровно, как учил психотерапевт. — И я люблю ее.
— Любишь? — Маргарита Петровна горько усмехнулась и шагнула ближе, заглядывая сыну в глаза. — Любовь пройдет через месяц, когда тебе потребуется очередное обследование в Германии, а она не сможет даже перевести медицинскую карту. Ты слаб, Илья. Твой организм держится только на наших связях и лучших врачах столицы. Без нас ты загнешься в первую же неделю. Виктор, ну скажи ему!
Отец медленно поднял голову от планшета, равнодушно скользнул взглядом по бледному лицу сына и пожал плечами.
— Мать права, Илья. Твоя женитьба сейчас — не вовремя. Нужно закрыть сделку по новому жилому комплексу, а ты устраиваешь балаган. Найди себе кого-то из нашего круга, кто понимает правила игры.
— Моя жизнь — это не ваша сделка, — Илья сжал кулаки, чувствуя, как к горлу подступает привычный ком тошноты. — И я больше не буду сдавать анализы каждую субботу просто потому, что тебе, мама, скучно.
— Неблагодарный, — процедила Маргарита Петровна, сузив глаза. — Мы тратим миллионы на твое здоровье, а ты готов выбросить все это ради девицы без роду и племени? Если ты сделаешь этот шаг, забудь дорогу в наш дом. Ни копейки со счетов отца ты больше не увидишь.
— Хорошо, — Илья выпрямился, превозмогая слабость в теле, и сделал шаг назад, прочь от родителей. — Договорились.
Банкетный зал пятизвездочного отеля сверкал хрусталем и золотом, но атмосфера за столом молодоженов оставалась ледяной. Маргарита Петровна демонстративно игнорировала родственников невесты, приехавших из Алтайского края. Отец Алены, крепкий мужчина в простом, явно непривычном для него костюме, поднялся с бокалом в руке. Его ладони были покрыты мозолями, а лицо обветрилось под сибирским солнцем.
— Мы люди простые, — громко произнес он, глядя на Илью и Алену. — Миллионов у нас нет, но без подарка молодых не оставим. Илья, парень ты городской, но, видать, уставший. Вот вам наш свадебный дар — старая пасека моих родителей в предгорьях Алтая. Там дом крепкий, воздух чистый, тайга кругом. Захотите тишины — приезжайте, земля ваша.
Маргарита Петровна издала короткий, презрительный смешок, который отчетливо прозвучал в повисшей тишине.
— Пасека? — она повернулась к мужу, даже не пытаясь скрыть брезгливость. — Виктор, ты слышал? Нашему сыну, у которого аллергия на половину пищевых продуктов и хронический бронхит, дарят заброшенный сарай в тайге! Это просто издевательство. Вы вообще соображаете, что предлагаете инвалиду?
— Мама, замолчи, — Илья резко поставил бокал на стол. Стекло жалобно звякнуло.
— Нет, я не замолчу! — Маргарита Петровна поднялась со своего места, ее лицо пошло красными пятнами. — Ты губишь себя! Ты связался с нищими, которые хотят затащить тебя в свою глушь и закопать там! Я не допущу этого фарса. Либо ты сейчас извиняешься перед нами, мы уезжаем, и завтра ты ложишься в клинику на детокс, либо ты мне больше не сын!
Алена сжала руку Ильи под столом. Ее пальцы были теплыми и сухими. Илья посмотрел на мать, затем на отца, который продолжал безучастно жевать горячее. Внутри него что-то с щелчком переломилось. Исчезли страх, вечная тревога за сердцебиение и судорожные мысли о давлении.
— Мы едем на Алтай, — твердо сказал Илья, поднимаясь со стула. — Свадьба окончена. Спасибо за подарок, папа, — обратился он к отцу Алены. — Мы вылетаем послезавтра.
Маргарита Петровна задохнулась от возмущения, хватая ртом воздух, но Илья уже не смотрел на нее. Он уверенно вел жену к выходу из сверкающего зала.
Тяжелая деревянная дверь поддалась не сразу, со скрипом преодолевая сопротивление наросшего за зиму бурьяна. В нос ударил густой запах сухой травы, старого дерева и сосновой смолы. Илья перешагнул порог, неся в руках тяжелый чемодан. Его джинсы были испачканы дорожной пылью, а модные кроссовки промокли насквозь после двухкилометрового перехода от проселочной дороги.
— Ну вот, мы и дома, — тихо сказала Алена, опуская на пол рюкзак. — Ты как? Сердце?
Илья прислушался к себе. Удивительно, но привычного страха не было. В груди тянуло от усталости, мышцы гудели после подъема в гору, но пульс бился ровно и спокойно. Он осмотрел комнату: массивный бревенчатый стол, русская печь в углу, широкая деревянная кровать, застеленная лоскутным одеялом.
— Я в порядке, — Илья подошел к кровати и буквально рухнул на нее, не снимая куртки. — Просто невероятно устал.
— Ложись, отдыхай, — Алена присела рядом, погладив его по взъерошенным волосам. — Я сейчас затоплю печь, согрею воду. Завтра начнем прибираться. Работы тут много, ульи нужно в порядок приводить, траву косить вокруг дома.
— Мы справимся, — прошептал Илья.
Его глаза закрылись сами собой. Не нужно было пить привычную горсть таблеток перед сном, не нужно было заводить будильник для измерения давления. Он провалился в глубокий, плотный, безмятежный сон, какого у него не было с самого детства. Сквозь полусон он слышал тихий треск разгорающихся в печи дров и глухой шум ветра в верхушках вековых сосен за окном.
Илья подцепил широкой стамеской край тяжелого деревянного улья и аккуратно приподнял крышку. Густой, сердитый гул пчелиного роя заполнил поляну. Шесть месяцев пролетели как один бесконечный, тяжелый, но удивительно осмысленный день. Лицо Ильи покрылось густым золотистым загаром, на щеках появился здоровый румянец, а под рубашкой угадывались крепкие, налитые силой мышцы. От прежней болезненной бледности и сутулости не осталось и следа.
— Илья, принимай рамки! — крикнула Алена, подходя к нему в защитной сетке и неся пустой ящик.
— Давай сюда, — Илья уверенно перехватил тяжелую рамку, сочащуюся янтарным, пахучим медом. — Смотри, какая полная. В этом году медосбор отличный. Соседи говорят, такого приплода давно не было.
Они работали слаженно, без лишних слов. К вечеру, когда солнце скрылось за острыми вершинами предгорий, окрасив небо в багровые тона, они сидели на веранде. Илья с аппетитом уплетал пышные оладьи, щедро поливая их свежим медом, и запивал крупными глотками парного молока, которое они брали у соседей за три километра от пасеки.
— Помнишь, как ты в Москве от одного вида молока покрывался пятнами? — с улыбкой спросила Алена, наблюдая за мужем.
— Помню, — Илья рассмеялся, его голос стал глубже и увереннее. — Мне казалось, что если я не выпью таблетку вовремя, то просто перестану дышать. Каким же дураком я был. Здесь я впервые понял, что мое тело — это не хрустальная ваза, а живой организм. Ему просто нужна была свобода, а не бесконечные консилиумы.
— Твоя мама звонила вчера, — тихо заметила Алена, опустив глаза. — Спрашивала, жив ли ты еще. Я не стала брать трубку.
Илья вздохнул, глядя на темнеющий лес.
— Правильно сделала. Пусть думают, что хотят. Мы сами построили свою жизнь.
Мощный рев мотора нарушил полуденную тишину предгорий. На поляну перед пасекой, тяжело переваливаясь на ухабах, выехал огромный черный внедорожник премиум-класса. Из него, брезгливо оглядываясь по сторонам, вышла Маргарита Петровна в дорогом светлом пальто, совершенно неуместном в сибирской тайге. Следом из машины выбрался Виктор Семенович, поправляя воротник куртки.
Илья в этот момент колол дрова у крыльца. Он был в простой серой футболке, забрызганной щепками, и старых джинсах. С каждым взмахом тяжелого колуна его широкие плечи напрягались, а по спине перекатывались упругие мускулы. Он вонзил топор в колоду и повернулся к незваным гостям.
Маргарита Петровна замерла на месте, прижав ладонь к губам. Она смотрела на сына и не узнавала его. Вместо согбенного, бледного юноши с вечно испуганным взглядом перед ней стоял сильный, уверенный в себе мужчина с открытым лицом и твердой осанкой.
— Илья?.. — тихо, почти испуганно произнесла она. — Это действительно ты?
— Привет, мама. Здравствуйте, отец, — Илья спокойно вытер пот со лба ладонью и шагнул навстречу родителям. — Какими судьбами в наших краях?
— Мы… мы искали тебя, — Виктор Семенович подошел ближе, протягивая руку для рукопожатия. Илья сжал его ладонь крепко, по-мужски. Отец удивленно крякнул. — Мать испереживалась вся. Мы думали, ты тут загибаешься без лекарств. Я даже реанимобиль из Барнаула заказал, на всякий случай…
— Мне не нужны лекарства, папа, — Илья улыбнулся, глядя матери прямо в глаза. — Как видишь, я вполне здоров. Никаких приступов, никакого давления. Земля и работа лечат лучше ваших швейцарских профессоров.
Маргарита Петровна сделала еще шаг, ее холеные пальцы коснулись крепкого плеча сына. На ее глазах неожиданно выступили слезы. Вся ее былая спесь, высокомерие и желание контролировать каждый шаг сына растаяли перед этой очевидной, бьющей ключом витальностью.
— Господи, Илья… Ты такой большой стал, — прошептала она, и из ее глаз покатились крупные слезы. — Я ведь просто боялась за тебя. Думала, потеряю…
— Теперь не потеряешь, мама, — тихо ответил Илья, обнимая ее одной рукой. — Но только если примешь мою жизнь такой, какая она есть.
Большой деревянный стол на веранде ломился от простой, но сытной еды: запеченная в печи картошка, соленые грибы, свежий хлеб и, конечно, мед в глиняной пиале. Маргарита Петровна, аккуратно пригубив травяной чай, с удивлением прислушивалась к своим ощущениям. Тишина вокруг была такой глубокой, что казалась осязаемой.
— Алена, милая, почему ты совсем ничего не ешь? — заботливо спросила Маргарита Петровна, переводя взгляд на невестку. — И бледненькая какая-то. Может, витамины прислать из Москвы? У меня есть отличный поставщик.
Алена смущенно улыбнулась и опустила глаза, слегка прикрыв ладонью живот. Илья тепло посмотрел на жену, накрыл ее руку своей ладонью и повернулся к родителям.
— Витамины не понадобятся, мама. Скоро у вас будет внук. Или внучка.
Маргарита Петровна замерла с чашкой в руках. Виктор Семенович медленно отложил вилку, его суровое лицо дрогнуло, а в глазах блеснула непривычная мягкость.
— Внук? — тихо переспросил отец. — Илья… Это же… это потрясающе.
— Да, — Илья кивнул, чувствуя, как внутри разливается приятное, глубокое тепло. — Рожать планируем здесь, в районном центре отличный роддом и прекрасные врачи. А на зиму останемся тут, на пасеке. Работы много, нужно дом утеплять, пристройку делать.
— Какая пристройка, Илья? — Виктор Семенович решительно стукнул ладонью по столу, но на этот раз в его голосе не было прежнего диктата. — Я куплю вам хороший, мощный внедорожник, чтобы вы могли в город в любой момент выехать. И строителей пришлю, пусть сделают все по высшему разряду. Но только с твоего согласия, сын. Ты здесь хозяин.
Илья посмотрел на отца, затем на мать, которая уже вовсю обнимала смущенную Алену, тихо плача от радости. Прошлое с его обидами, болезнями и взаимными упреками окончательно растаяло в прозрачном воздухе алтайского предгорья. Наступало новое, чистое и здоровое время.
