Стеклянная вращающаяся дверь делового центра «Высоцкий» с тихим шипением вытолкнула внутрь поток холодного воздуха. Денис, отвлекшись на вибрирующий в кармане телефон, с размаху врезался в проходившую мимо женщину. Из её рук выскользнула пухлая кожаная папка, и по полированному граниту пола с шорохом рассыпались плотные листы ватмана с архитектурными чертежами.
— Черт, Янка, ты совсем слепая? — буркнул Денис, схватив её за локоть.
Женщина резко выдернула руку. Она не стала визжать или срываться на фальцет, как это обычно делала Яна. Вместо этого она медленно подняла голову. Денис осекся. Перед ним стояло лицо его сожительницы — те же миндалевидные карие глаза, тот же маленький подбородок с едва заметной ямочкой. Но кожи не касался слой дешевого автозагара, а вместо синтетического спортивного костюма на ней сидел безупречно скроенный брючный костюм цвета мокрого асфальта. От нее пахло не дешевым вейпом и сладкой водичкой из масс-маркета, а чем-то терпким, с нотами древесной коры и бергамота. В левой руке она сжимала тяжелый брелок с эмблемой новенького немецкого кроссовера.
— Вы меня с кем-то путаете, — произнесла она. Голос звучал бархатисто, ровно, без привычной Яниной нервозной хрипотцы. — И будьте аккуратнее, вы едва не затоптали эскизы фасада.
Денис присел на корточки, торопливо собирая чертежи. На верхнем листе от руки было выведено: «Проект реставрации усадьбы Железнова. Владелец мастерской: Алёна Сергеевна».
— Простите, ради бога, — Денис поднялся, протягивая документы и включив своё самое обаятельное риелторское выражение лица. — Задумался о сделке. Строгие линии, купеческая архитектура… Вы архитектор?
— Реставратор, — коротко ответила Алёна, забрала папку и, не прощаясь, шагнула к лифтам.
Спустя три часа Денис сидел на прокуренной кухне съемной «хрущевки». На клеенчатом столе стояли две баночки дешевого пива. Яна, закинув ноги на соседний стул, обдирала яркий лак с ногтей.
— Ты мне зубы не заговаривай, — затянулась она сигаретой, пуская дым в потолок. — Где бабки за аренду? Звонил хозяин, орал, что выставит нас к черту.
— Я видел твоего клона, — Денис прислонился спиной к обшарпанной стене и прищурился. — В «Высоцком». Породистая, ухоженная, катается на машине за восемь лямов. Алёна Сергеевна. Реставратор.
Яна замерла. Скальпель для ногтей застыл у ее пальца.
— Какой еще клон? Ты перепил, что ли?
— Да вы как две капли! Только она выглядит как миллионерша, а ты — как жертва распродажи, — Денис подался вперед, понизив голос. — У нее своя мастерская, она заходит на торги по историческим зданиям. Я пробил ее через знакомых в реестре. Там недвижимость, счета, земля под загородную усадьбу. Яна, у тебя есть сестра?
Яна медленно опустила ноги на пол. Пальцы, сжимавшие сигарету, заметно задрожали.
— Меня из детдома забрали в семь лет, — сухо произнесла она, и в ее голосе прорезалась давно глушимая, злая обида. — Мать-дрянь бросила на вокзале. Ни про каких сестер я не знаю.
— А если она не бросила её? Если она оставила себе одну, а тебя выкинула? — Денис накрыл своей ладонью её дрожащие пальцы. — Послушай меня. Я притворюсь клиентом, втирусь к ней в доверие. Выясню, кто она и откуда. А ты пока сиди тихо. Если это твоя кровь — мы сможем отжать у нее все. До копейки. За твое «детство», за мои долги по микрозаймам. У нее есть всё, чего не было у тебя.
Яна молча уставилась на темное окно, где отражалась ее бледная тень, и медленно, с хрустом сжала кулак.
Сухой запах льняного масла, воска и старого дерева наполнял мастерскую. Алёна склонилась над резным дубовым подлокотником кресла девятнадцатого века, аккуратно сняв слой потемневшего лака скальпелем.
Дверной колокольчик дзинькнул. На пороге стоял Денис с большим свертком в крафтовой бумаге.
— Я обещал искупить свою неловкость в бизнес-центре, — он улыбнулся, делая шаг вперед и небрежно положив свёрток на рабочий стол. — Букинистическое издание. 1898 год. «Практическое руководство по реставрации древесины». Нашел через частного коллекционера.
Алёна отложила инструмент и осторожно коснулась корешка книги. Её пальцы побелели от напряжения — книга действительно была редчайшей.
— Это… слишком дорогой подарок, Денис. Мы едва знакомы.
— Для человека, который возвращает историю к жизни? Это меньшее, что я мог сделать, — он сделал полшага назад, демонстируя уважение к ее личным границам. — Может, разрешите угостить вас кофе после вашей смены? Мечтаю послушать о вашем проекте усадьбы. Я сам с детства брежу старыми домами… мечта о большом уютном гнезде, знаете ли. Семья, камин, тишина.
В этот момент тяжелая дубовая дверь мастерской снова открылась. На пороге появился высокий, широчезный в плечах мужчина в строгой черной куртке. Его коротко стриженые волосы и жесткий, цепкий взгляд человека, прошедшего горячие точки, не имели ничего общего с тем щуплым мальчиком Илей из задней парты, которого в школе толком никто не замечал.
— Алёна Сергеевна, добрый день, — Илья голос дергал четко, без лишних реверансов. — Я по поводу вакансии персонального водителя и старшего смены охраны. Документы моего ЧОПа у вас на почте.
Алёна перевела взгляд с обаятельного Дениса на монументальную фигуру Ильи.
— Да, Илья, проходите. Денис, знакомьтесь, это Илья… мой новый сотрудник.
Денис смерил охранника быстрым, слегка пренебрежительным взглядом и протянул руку. Илья ответил на рукопожатие. Суставы Дениса чуть сдвинулись под тяжелой хваткой бывшего одноклассника Алёны, и риелтор с трудом удержал улыбку, спешно забирая ладонь обратно.
— Что ж, Алёна, я жду вас в шесть у входа, — Денис кивнул и направился к выходу. Проходя мимо гардеробной вешалки, он словно случайно задел плечом ее пальто. Пальцы Дениса нырнули в боковой карман, нащупали массажную расческу и сноровисто вытащили с нее несколько длинных темных волосков, спрятав их в прозрачный zip-пакет.
Когда дверь за Денисом закрылась, Илья подошел к окну, провожая взглядом фигуру риелтора, садившегося в недорогое авто.
— Не нравится мне этот тип, — негромко сказал Илья, поворачиваясь к Алёне. Его глаза оставались холодными, но в тоне проскользнула едва уловимая мягкость. — Слишком гладко стелет. Мужчины, которые с первой встречи начинают говорить о семейном камине, обычно хотят сжечь чужой дом.
— Илья, вы наняты как водитель, а не как мой психотерапевт, — мягко, но строго произнесла Алёна, хотя внутри у нее впервые за долгое время потеплело от этой нескладной, грубоватой заботы.
Запах лекарств, корвалола и старой пыли в квартире Елены стоял настолько плотный, что, казалось, его можно было резать ножом. Пожилая женщина, опершись о край кухонного стола, пыталась налить воду в стакан. Руки дрожали, стеклянный графин стучал о край кружки.
Дверь в прихожую вылетела от удара ноги. На пороге стояла Яна. Ее глаза были налиты кровью, а в дрожащей руке она сжимала белый конверт из генетической лаборатории.
— Мать! — рявкнула Яна, шагнув в комнату.
Елена вздрогнула, графин выскользнул из ее рук и со звоном разлетелся по линолеуму. Вода мгновенно промочила старые домашние тапочки.
— Яночка?.. — зашептала женщина, хватаясь за грудь. — Ты… как ты меня нашла?
— Нашла?! — Яна швырнула плотную бумагу прямо в лицо матери. Листы с графиками и печатью «Вероятность отцовства/материнства 99,9%» рассыпались по полу. — Ты отдала меня в детдом! Меня! А её оставила?! Она с детства на пианино играла, в частных школах училась, а я на нарах в спецприемнике в пятнадцать лет сидела за кражу куртки!
— Яна… послушай… — Елена тяжело задышала, ее лицо стало быстро наливаться синеватой бледностью. Она опустилась на колени прямо на мокрый линолеум, пытаясь поймать руку дочери. — Была нищета… девяносто шестой год… твой отец сбежал, я осталась без работы… у меня не было денег даже на смесь! Алёна была совсем слабенькой, не выжила бы в детдоме… Я хотела потом вернуть тебя, Яна, клянусь! Но меня не допустили, документы сгорели…
— Врешь! Ты просто выбрала её! — заизвивалась Яна, наотмашь ударив рукой по серванту.
Хрупкое стекло зазвенело. На пол полетели старинные фарфоровые статуэтки балерин — единственное, что оставалось у Елены от матери. Статуэтки рассыпались на мелкие острые осколки.
— Яна… мне плохо… лекарство… в спальне… на тумбочке… — Елена судорожно схватила воздух ртом, ее пальцы царапали грудную клетку в районе сердца.
Она повалилась на бок, судорожно выползая к коридору.
Яна стояла над задыхающейся матерью, тяжело дыша. На секунду в ее глазах мелькнул дикий, животный страх. Но затем взгляд упал на белоснежную бумагу теста ДНК, лежащую у дивана. Если здесь найдут полиция или Алёна этот документ раньше времени — весь их план с Денисом рухнет.
Яна носком сапога затолкнула конверт глубоко под тяжелый дубовый шкаф.
— Подыхай, — прошипела она скозь зубы, развернулась и, не смотря назад, выскочила из квартиры, захлопнув за собой тяжелую металлическую дверь.
Полумрак квартиры матери резал глаза. Алёна сидела на диване, поджав ноги и обняв руками плечи. На полу все еще виднелись следы от мелкого фарфорового крошева, которое спасатели и медики затоптали своими тяжелыми ботинками. Елены не стало три дня назад. Официальный диагноз — острая сердечная недостаточность.
Илья молча передвигался по комнате с отодвинутой мебелью и ведром, помогая собирать оставшиеся вещи. Он не задавал лишних вопросов, давая Алёне побыть в тишине.
— Она даже не успела позвонить в скорую, — тихо произнесла Алёна. Голос был сухим, выжженным слезами. — Денис говорит, надо быстрее переоформить документы на усадьбу и сделать его сособственником, чтобы «защитить меня от юридических рисков в период скорби». Он так заботится…
Илья замер у тяжелого дубового шкафа. Нагнувшись с фонариком, чтобы вымести скопившуюся за десятилетия пыль, он заметил у самой стены плотный белый угол. Достав длинную металлическую линейку, Илья вытащил из-под шкафа плотный конверт.
Он развернул его, пробежал глазами по печатям медицинской клиники, и его челюсти сжались.
— Алёна. Подойди сюда, — голос Ильи стал твердым как сталь.
Она медленно поднялась с дивана, подошла и взяла листок. По мере того как её глаза скользили по строчкам: «Яна Сергеевна»… «Алёна Сергеевна»… «Монозиготные близнецы», — ее дыхание прерывалось.
— Это… этого не может быть. У меня нет сестры. Мама никогда…
— Это еще не все, — Илья достал из кармана телефон, отыскал аудиофайл и положил аппарат на стол. — Я установил трекер и жучок на машину твоего Дениса два дня назад. После того как заметил, что он путается в своей биографии. Слушай.
Из динамика раздался треск, а затем — знакомый, вальяжный голос Дениса:
«…да подожди ты, Янка! Свадьбу сыграем через месяц. Она сейчас мягкая, как пластилин, из-за смерти старухи. Подпишет доверенность на усадьбу, я перепишу землю на офшор, а потом оформим ее в дурку или устроим несчастный случай. Усадьба стоит миллионов пятьдесят, нам хватит на всю жизнь!»
И следом прозвучал хохот — хриплый, прокуренный женский смех:
«Главное, чтобы эта тварь не догадалась, что матери оставалось жить ровно две минуты, пока я смотрела, как она ковыряет линолеум. Жаль, фарфор её любимый разбила, красивый был…»
В комнате повисла мертвая тишина. На лице Алёны не осталось ни одной эмоции. Розовая краска сошла с ее щек, уступив место фарфоровой, ледяной белизне. Она медленно подняла глаза на Илью. В них больше не было ни слез, ни растерянности.
— Илья, — её голос звучал тихо, но в нем прорезался металлический звон. — Мне нужно, чтобы ты пригласил их сюда. Обоих. Скажи Денису, что я готова переписать на него долю прямо сегодня.
В гостиной покойной Елены горела лишь одна настольная лампа. На полированном столе лежали две папки с бумагами.
Денис вошел первым — сияющий, в свежем костюме, с огромным букетом белых роз. За ним, воровато оглядываясь и едва скрывая торжествующую ухмылку, прошмыгнула Яна, одетая в вычурное кожаное пальто.
— Алёнушка, сокровище мое, — завел Денис, делая шаг к ней. — Я привез юристов, они ждут внизу. Как ты себя…
— Сел, — коротко произнесла Алёна, указывая пальцем на стулья напротив.
Денис осекся. Позади него бесшумно выросла фигура Ильи. Мужчина повернул ключ в замке входной двери и убрал его в карман, после чего встал у выхода, скрестив руки на груди.
— Что за цирк? — нахмурилась Яна, теряя спесь. — Денис, что происходит?
Алёна медленно раскрыла первую папку.
— Это дарственная, — спокойно сказала она. — Согласно документу, зарегистрированному в Минкульте еще месяц назад, загородная купеческая усадьба и земля под ней переданы в дар государственному музею истории Урала. Я оставлена там лишь как бессменный главный реставратор на зарплате. Здания нет. Земли нет. Продавать нечего.
Лицо Дениса мгновенно серело. Он судорожно глотнул воздух, глядя на бумаги.
— Ты… ты с ума сошла?! Как отдала?! — заверещала Яна, вскакивая с места. — Ты хоть понимаешь, сколько это стоит?! Ты отдала МОЕ имущество?! Я твоя сестра! Я в детдоме гнила, пока ты на шелках спала! Ты мне должна половину всего!
Алёна даже не вздрогнула. Она достала из второй папки конверт ДНК и бросила его на середину стола. Рядом лег телефон Ильи.
— Я никому ничего не должна, Яна, — тихо сказала Алёна. — А вот ты…
Она нажала «play» на экране. Из динамика снова раздался тот самый разговор: «…свадьбу сыграем… оформим в дурку… жаль фарфор ее любимый разбила…»
Денис отшатнулся от Яны, словно от прокаженной, его губы затряслись:
— Алёна, послушай! Это она! Это все ее идея! Она пришла ко мне, она заставила! Я не хотел, я пытался её остановить! Она маму твою бросила умирать! Я тут ни при чем!
— Ах ты тварь гиеновая! — Яна с кулаками бросилась на Дениса, вцепившись ему в волоса. — Ты сам меня подставил! Ты риелтор хренов, ты меня заставил сюда пойти!
Илья сделал шаг вперед и одним движением воротника осадил Дениса, оттолкнув его к стене, а Яну заставил опуститься обратно на стул.
— Всплывет видео с камер подъезда, Яна, — холодным тоном произнесла Алёна, глядя прямо в глаза сестре. — Время твоего визита и время смерти матери совпадают с точностью до минуты. Ты видела, что ей плохо, и затолкнула тест под шкаф, чтобы скрыть следы. Это статья. Неоказание помощи человеку, находящемуся в опасности для жизни.
Яна замерла. Вся ее агрессия, вся спесь мгновенно испарились, уступив место липкому, животному страху. Она перевела взгляд с сестры на тяжелые кулаки Ильи, замершего у двери.
— Нам не о чем больше говорить, — Алёна поднялась, аккуратно собрала документы и пошла к выходу. — Илья, вызывай полицию.
Осенний парк вокруг отреставрированного купеческого особняка усадьбы Железнова был засыпан золотой листвой. В центре мощеного дворика тихо журчал восстановленный фонтан.
Прошло три месяца. Дениса со скандалом уволили из агентства недвижимости, а его долги перед микрофинансовыми организациями перешли коллекторам; Яна же ожидала суда, окончательно опускаясь на дно социальной жизни под грузом уголовного дела и подписок о невыезде.
Алёна стояла у края бассейна фонтана, подставив лицо скупому осеннему солнцу. На ней был простой бежевый свитер и джинсы. Впервые за долгие годы ее плечи были расправлены, а дыхание оставалось ровным и спокойным.
К ней подошел Илья. В его руках была небольшая бархатная коробочка.
— Нашел в архивах мастерской, когда разбирали старые запасы твоей мамы, — он протянул ей футляр.
Алёна открыла его. Внутри лежала маленькая серебряная медалька-кулон с гравировкой в виде клевера — школьная награда за победу в олимпиаде по истории. Краски на ней были полностью восстановлены, серебро блестело как новое.
— Ты… ты сам её отреставрировал? — удивлено спросила она, подняв на него глаза.
— Учился по твоим книгам, пока ты была на объектах, — Илья слегка смутился, опустив взгляд, а затем встретил ее взор прямо и открыто. — Я ведь помню тебя еще с седьмого класса, Алён. Ты тогда единственная не смеялась, когда меня выталкивали к доске. Я был тюфяком, молчуном… А потом ушел в армию, спорт, создал компанию — только для того, чтобы когда-нибудь встать рядом и быть способным тебя защитить. Без лжи. Без всей этой фальши.
Алёна смолкла. Она взяла из коробочки теплую от его пальцев серебряную медаль и сжала её в ладони. Затем сделала шаг вперед и прислонилась головой к его широкой, надежной груди. Илья осторожно, словно боясь повредить самую ценную реликвию в мире, обнял её за плечи.
Как вы считаете, смогла ли Алёна полностью простить умершую мать за скрытую тайну прошлого? И был ли у Яны шанс стать другой, если бы судьба не разлучила сестер в детстве?
